Премьера «Тургауда» состоялась в рамках Берлинале на Berlin Critic’s Week, где картина была тепло встречена публикой и критиками. Адильхан Ержанов предоставил TÄJ редкую возможностью увидеть работу до ее широкого выхода в прокат и поделиться рецензией в момент, когда она только начинает свой фестивальный путь.

«Тургауд» — неовестерн, разыгранный в холодной декорации Каратаса — вымышленного города, который зачастую выступает героем фильмов режиссера. Город как организм, как система и приговор, который существует по своим правилам, и эти правила всегда сильнее человека.

Главный герой — профессиональный охранник Бек, в исполнении Берика Айтжанова, —  существует в состоянии анестезии к боли и страданиям. Он действует почти автоматически, насилие совершается им не в порыве, а по инерции и это хладнокровие пугает сильнее любой экспрессии. 

Иногда — лишь на несколько мгновений — бесчувственность главного героя дает сбой под тяжестью пережитых и совершенных бесчинств мы видим, что в нем все еще тлеет огонь сострадания и чувства вины. Но эти моменты кратки, как помехи в системе, которая перезагружается и продолжает работать.

В центре — вопрос, часто возникающий в фильмах режиссера, звучащий почти архаично: может ли один человек победить систему? И само понятие — “Тургауд”, как телохранитель, связанный клятвой абсолютной верности, ставит героя перед выбором, — быть верным своему долгу, даже если его начальник заслуживает смерти, либо позволить свершиться правосудию. Здесь сопротивление не выглядит героическим. Оно выглядит упрямым, почти бессмысленным и безнадежным.

Особенно запоминаются акценты, которые режиссер вплетает в повествование. Религиозная показательность — как условное обещание искупления, мусор из пакетов и пластика по всей степи, как знак того, что даже пейзаж Каратаса не может оставаться чистым. Высокопоставленные гости, которые не утруждают себя вежливостью и правильным произношением имени наместника, и народ, демонстративно скандирующий любовь к “избраннику”, который вынужден закрываться полицейскими щитами и охранниками от этих же людей. 

Режиссер будто препарирует саму ткань казахстанской реальности — слой за слоем, демонстрируя, как она соткана из показной лояльности, страха, молчаливого согласия и выученных жестов. 

Ержанов остается верен себе: минимализм, черный юмор, абсурд на грани фарса и трагедии. Но в «Тургауде» меньше иронии и больше холодного фатализма. Насилие в фильме выдается за норму, будто обычная часть жизни. И именно эта будничная жестокость на грани мазохизма производит самый сильный эффект.

Некоторые сцены неожиданно «сдабриваются» черным юмором. Этот юмор не облегчает происходящее — он, скорее, сбивает фокус, заставляет на секунду забыть о нарастающем ужасе и в этот момент зритель расслабляется, чтобы уже в следующую секунду быть обманутым.

Адильхан Ержанов систематически играет с ожиданиями. Он обманывает зрителя — не ради шока, а ради напряжения, в котором невозможно предугадать следующий ход. 

Показательной становится финальная сцена. В ней почти физически ощутим процесс сомнения — будто мы наблюдаем не действие, а движение мысли. Камера не столько фиксирует событие, сколько позволяет проследить внутренний ход размышлений героев, словно на чаше весов, где в любой момент удача может склониться в ту или иную сторону. И в этом колебании вдруг проступает простая, но тревожная мысль: выбор все еще существует, даже если система делает вид, что его нет.

Главный редактор: Мадина Касыбаева